Асфальт под роликами шуршит. По кругу, вокруг фонтана: одно кафе перекрикивает второе, там третье воздух гулянкой густит. Паша Кашин робко тонет в реве Верки Сердючки. Надсадно вибрирующая муэдзинская тоника наотмашь камчином хлещет по ушам. Что-то про «самую красивую», «просто кайфую» и «ужасно ревную». Пляшут, пляшут, пляшут, топчут отчаянно пол, ухают, взвизгивают от удовольствия. Дети ихные носятся со старательно вытаращенными глазенками. Словно у собаки, когда та присядет погадить… по сторонам не смотрят и по закону бутерброда под ролики норовят влететь. Еле уворачиваюсь: у всех свои танцы.

Кафешки кончились. Теперь три тетки людмилзыкинских пропорций. Поют. Протяжно, с выносом, с расстановкой. Что-то про драму житейскую: была я решительной… ведро помойное надела на голову прямо ямууууу… На мотив «Сняла решительно пиджак наброшенный. Казаться гордою уж нету сил…» Красиво поют, прям заслушаешься.

Фууух… тут потише: фонарей и народу меньше, спуск. Катишься сам. Навстречу идет мрачный старикан, из под кустистых бровей на проезжающих-проходящих зыркает. Тащит за копытце больничный костыль. У костыля вид совершенно поверженный, так вражеские знамена тащат к победному костру. Старик совершенно не хромает и нахрена ему этот костыль, да еще в таком побежденном состоянии, совершенно не понятно. Доктор Хаус, блин. В начале третьего сезона.

Платежный терминал инопланетной тарелкой в кустах мерцает. Какой-то шутник пристроил, как на пюпитре потрепанный экземпляр «Одноголосного сольфеджио». Нет, сегодня все, асболютно все, решительно и окончательно помешались на песне и пляске.

Нет, пожалуй, не все… вон пьяный до полного развоплощения бомж, лежит на картонке раскинув руки и ноги.Счастливо храпит под кустиком, выводит такие руллады… чтоб я так после работы спал! И собак на него писает. Столбит территорию. Кого волнует, что столбик, когда проспится, уйдет восвояси? Обряд должен быть исполнен!

Проносятся мимо стайки профи-роллеров.

— Sokolniki 4 ever! — кричат. Именно так, с наглицким прононсом. Или проносом… хрен его разберет.

Спиной вперед, летят, словно и не трудно им это. Один конек впереди другого ставят. Нога с ногой слаженно действует, как одно целое. Как воин с двумя мечами действует ими, словно одним целым. Кто-то через урны на полном ходу перепрыгивает и пиво из горлышка хлещет. Даже не успел разглядеть, что за пиво — бутылка-то незнакомая! Эээх… мне до так, как асфальтовом катке до Камчатки с подзаправкой на ходу!

С такими вот мыслями и покатил прочь из парка. Домой. И в спину мне неслось разудалое: «Все будет хорошо, я это знаю!»

— Не верю, — огрызнулся я, — ну вот и не верю и все тут. Верю и быку и ежу, всякому зверю верю, а тебе… погожу.