Sirecte memini, sunt causae quinque bibendi:
Hospitis adventus, praesens sitis atque futura,
Et vini bonitas et - quaelibet altera causa

Он устало посмотрел в мою сторону. Мышцы… мышцы у него висят. На шее, на плечах. Грудь, словно у старой женщины и на руках обвисли. Не должен, такое гладиатор мурлыкать. Точно не должен. Что-то он такое мурлыкал себе под нос, что-то такое, что только никак не разберу. Что-то очень знакомое. Хрен бы с ним, надо интервью брать…

— Простите, вот вам на вид все шестесят…

— Да брось ты, — он устало отмахнулся, — у нас самая унылая на свете работа. И и с какой смертью мы не играем. У рядового плебея шансов сдохнуть каждый день больше, чем у любого из нас. Ты думаешь, воспитать настоящего гладиатора легко? Чтобы бои веселили как плебс, так и Патриция в гладиатора надо вложить десять либр золота. В смерти зрелищного ничего нет. А грамотное представление — это уже искусство. Тут умение надо. На нашем кладбище все кто лежит, не от меча погибли. Кто на бабе, кто на пьянке…

— А в реальном в настоящем бою вы…

— Сестерций цена нам в реальном бою. Мы артисты, а не воины. Утеха женщин… ну и мужин. В каждое мгновение жизни. Работаем печенью… ну и еще другими частями.

Он снял тяжелые бронзовые наручи, размял руки. Мышцы. Все мышцы у него висят, как у старика… вмятины от ремней смотрятся почти уродливо, словно глубокие старые шрамы. А может и впрямь шрамы? Кто ж его знает… я замолчал. Все заготовленные вопросы летели к Гадесу. Дядька оказался и впрямь ушлый!

Он уселся на табурет и, видимо, наконец расслабился, успокоился и начал напевать громче.

go down moses
Way down in egypt land
Tell all pharaoes to
Let my people go!

Признаться, у меня глаза на лоб полезли. Может, по ошибке меня не туда занесло? Украдкой посмотрел на датчики времени и пространственного позиционирования. Да нет… вроде бы все правильно… потоки вообще необычно стабильны.

— Ишь, удивился… — проворчал Клавдиус. Тут до тебя много умников побывало. Послушают, послушают, потом либо в попину, либо к гетерам. Пить с патрициями им, вишь не с руки… что-то о временной петле бормочут, что слишком большое влияние на будущее. А что наш брат, гладиатор, почитай по каждому поводу в политике вносит, этого они не понимают. Лучше бы с потомками отцов пили… те всерьез ничего не принимают с детства только к возлежаниям пиршественным приучены… им что пришелец из будущего, что выходец из аида — все одно. Мало ли что по пьяни привидится?

— Это писать нельзя будет, — мелькнуло у меня в голове, — неприятности будут. Придется брать Плутарха, ну там еще две-три книги и… порадуем публику классическим вариантом.

When israel was in egypt land…
Let my people go!
Oppressed so hard they could not stand…
Let my people go!

Один только душевный из ваших попался. Черный, эфиоп, наверное. Лупоглазый такой. Мы с ним славно погуляли. Он меня этой песне и научил. Душевная песня, правильная!

So the God seyeth: go down, moses
Way down in egypt land
Tell all pharaoes to
Let my people go!

Этот куплет мы спели уже вместе. Хором. Гладиатор отбивал такт ногой.

— Слушай, — перебил он сам себя, — может, ну его к Гадесу, может к гетерам? Там и споем? Они тебе такого нарассказывают… напишешь свою табличку — чернь будет довольна. Главное, крови, крови побольше. А?

— И то правда, — согласился я.

Дальнейшее, признаться, помнится мне довольно плохо. Помню, что снился почему-то заснеженный Питер и шуга на Неве. А гетеры… гетеры, похоже во все времена одинаковы. Может все не такое уж разное во все времена? А Клавдиус, ничего дядька. И пить горазд. Весело погуляли, ничего не скажешь. Надо будет еще к нему наведаться. Голова только сегодня болит очень…