«О себе: я участвовал в 3 наступлениях: а) освободил Зап. Польшу, б) завоевал Померанию, в) взял Берлин, вернее его окрестности… Добродетелей, за исключением храбрости, не проявил, но тем не менее на меня подано на снятие судимости. Результата жду. Солдатская жизнь в военное время мне понравилась. Особенно интересно наступать, но в мирное время приходится тяжело». © Л.Н. Гумилев, из писем с фронта.

 

По улицам пошли косяками, черепахами, свиньями (ну или чем там еще легионеры всякие ходят?) вереницы поливальных машин.

Тугими струями они дробят воду в пар о дорожное покрытие. Бедный асфальт знобко ежится от внезапного холода… разомлел, поди, под мягким почесыванием шин иномарок да от первых весенних теплых дней? Ну ничего, ничего… сейчас не так поежишься… то ли еще будет?

А будет, будет — вон народ повыгоняли из Кромлеха, Сад Нескучный загородили, с Манежной людишек повытеснили. Тротуары от дороги изгородками переставными отставили. Вдоль поребрика стоят вежливые строгие военные в кожаных форменках. Грозят публике пальцами. Смотрят сердито, вежливо спрашивают: фотоаппаратики убрали? За изгородь не заходим? Не мусорим? Ведем себя хорошо?

Да хорошо, хорошо… кто ж супротив? Все за!

Неувязочка, правда есть: где уж там «фотоаппаратики спрятали»… да, да, как же, как же… вон, с балкона дома напротив кто-то «пыхает» фотопыхой. Да вот, чтоб не 1.2 КДж: Дорога, людские лица, стерегущие беспорядок, все мерцают, словно при ядерном накате в 1.4 Мгт. Позади, по тротуару, как бы не при чем, как бы в незаметной тени, прохаживаются независимые люди. На боку у них демонстративно висит (а то и не одна, а то и по три-четыре!) лихая мегакамера с полуметровым фаллическим объективом.

На парапет залезло аж трое с таким же «фаллическим» вооружением, на дорогу демонстративно не смотрят, переговариваются между собой дружелюбно. Остальные, простые граждане публика, которые навалились грудью на заграждение, не скрываясь достали блоггерский фотопримитив. Да что там… о чем тут говорить? Довольствуются нарочито уродливо сплюснутыми мыльницами да телефонными дверными глазками на 2.4 Мп…

Ага, кажись началось: памятник Юрию Долгорукому приосанился, руку в торжественном жесте отвел: зрите людие!!! Земля дрожит в предощущении тяжкой поступи… идет богатырь — «сам с ноготь, борода с локоть, усы по земле тащатся, крылья на версту лежат»

Танки… тяжелые и легкие… хренасе, «легкие» — земля содрогается ничуть не хуже, чем от «тяжелых». Огромные фаллосы орудий эреги… возбужденно смотрят в быстро темнеющее небо. Ракетные установки вообще напоминают один из буддистских символов — пачку пенисов, увязанных в пучок и окруженных затейливым сиянием. (Доктор, да вы — сексуальный маньяк!!!)

Дальше… дальше — открытые вездеходы под кроваво красными знаменами… тот еще символ. Священный, конечно, но страшноватый… Сидят навытяжку военные, перед собой смотрят. Гордые, понятное дело — до Красной Площади уже рукой подать. Конечно же, все, с открытыми честными лицами с усами лихо закрученными. Девицы машут им руками, кричат что-то, но военные строго смотрят перед собой: марку держат!

За ними ползут дородные матроны — двухкупейные кунги поддержки (снаружи страшновато, внутри уютно, между прочим) Тяжко и мягко крадутся установки ЗРК…

В такие дни остро жалею, что не стал военным. Это не то, чтоб «патриотический накат», просто, если есть в чем-то смысл… ну даже не смысл, а Смысл. Ну Вы понимаете, о чем я? Смысл — это, чтоб «Родину защищать» или людей лечить… или детей учить, а остальное… остальное — это уже примыслы. Эх!

Ну что… в центре пробки? Пожалуй да. В воздухе витает тяжелый солярный перегар и дух любви к Защитникам.

— А вот так цинично привезут на праздник с боезапасом и переворот устроят… — я обернулся. Два фотографа с фаллическими символами причастности мрачно смотрели на дорогу.

— Да было бы что переворачивать… — махнул рукой другой, — гумус, как ни верти…

Я молчал и думал о том, что убивать… убивать мы научились. Защищаемся так, что и за старо и за ново и за сорок лет вперед мало не покажется. И если верить в то, что душа бессмертна… это горько, но жить можно, но только, чтоб не один раз, а несколько. И чтоб все время дежавю от пережитого — фотоповторы происходящего… от размышлений меня оторвал пронзительный девичий голосок… прямо над ухом, блин… мозг просверлила!

— Третья мировая… в воронке шевелится какой-то обрубок человеческий, стонет, — две подружки в интимную обнимку повисли на столбе и одна другой на ушко кричит, как понимаю, анекдот, — а мимо идет чувак с базукой.

— И чего? — другая тоже подруге на ухо кричит так, что на другой стороне улицы слышно.

— Браток… пристрели, просит тот, который в воронке.

— Уверен?

— Да, да, пристрели… мучаюсь очень!

— И пристрелил?

— Пристрелил! Снял базуку и кааак… (здесь я вежливо пропускаю сказанное слово) в воронку.

— И чего?

— А из воронки доносится: спасибо, браток!

Народ вокруг прячет улыбки. Девицы на столбе довольно хихикают.

Анекдот про критическую русскую вежливость. В обычной ситуации, хорошо если за вежливый спрос в зубы не получишь (интеллигент, чтоль?!) Вот, в ненормативном раскладе, в настоящую последнюю минуту, все будет вежливо, человечно, добро… закурить даже предложат… ну может быть. Тут уж как фишка ляжет.

И такие поучительные истории, обязательно, чтоб рассказываются девушками… ну или женщинами. Поучительные притчи.

Впрочем… впрочем… это уже все ирония от определенной безысходности. Даже если в учебниках пишут теперь, что «Axis победили Allies, а Советы им только помогали» (надысь отобрал у какой-то девочки учебник в метро, собственноручно прочитал! Глаза потом протирал: не примерещилось-ли?!)